skyp alena_dalles1 alena.dalles@gmail.com

Восприятие окружающего мира в раннем дошкольном возрасте

Экспериментальная психология, исследуя деятельность органов чувств у маленьких детей, почти не находит разницы между детьми и взрослыми. Обоняние и вкус достаточно развиты у грудного младенца даже в первые месяцы. В первые же месяцы острота слуха становится уже достаточно высокой, и слух маленького дошкольника и даже малютки (если не иметь в виду специального музыкального слуха) во всяком случае не меньший, чем у взрослого.

восприятие в дошкольном возрасте

То же можно сказать и об осязании (и вообще о кожных ощущениях). Острота детского зрения общеизвестна. Если раньше исследователи считали, что различение цветов начинается лишь в раннем дошкольном возрасте, то сейчас это мнение опровергнуто: уже грудной младенец тянется к определенным красочным предметам, и из того, что двухлетка не умеет называть цвета, еще не значит, что он не знает их. Можно из опыта видеть, как при выборе одинаковых по форме предметов он отдает предпочтение определенным цветам. Таким образом, вкус, обоняние, осязание и даже зрение у маленьких детей, по-видимому, почти такие же, как у взрослых. Тем не менее, восприятие у маленького ребенка очень своеобразно и сильно отличается от восприятия взрослого.

Мы получаем все наши знания из опыта посредством органов чувств. Наши ощущения являются отображениями объективной, независимо от нас существующей материальной действительности. Наши ощущения, наше сознание – лишь образ внешнего мира. Проверка этих образов, отделение истинных от ложных даются практикой. «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, – вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность, мощь, всесторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, – чисто схоластический вопрос. В свете этих общих философских положений диалектического материализма становится яснее особенности познания действительности маленьким дошкольником.

Практический опыт маленького дошкольника еще небольшой. Его практика еще не снабдила его достаточным критерием, отделяющим ложные образы от истинных. Поэтому малыш еще плохо разбирается в реальной действительности. Приблизительно только к 5 годам большинство детей научается отличать сновидения от действительности. Более младший ребенок принимает свои сновидения за действительно бывшее: он просыпается с плачем, что потерял мячик, что сестра съела его кушанье и т. д. Малютка принимает свое изображение в зеркале за другого ребенка. Маленький дошкольник 3 лет, а иногда даже и старше, относится к изображениям на картине, если они достаточно живы (особенно к портретам и изображениям животных), как к реальным существам: так, например, один трехлетний мальчик долго смотрел на большой портрет своего отца и, наконец, заявил, что папе надо выйти с картинки.

Различение отражения в зеркале от реального предмета происходит уже на втором году. Отношение ко всякой картине, как к картине, образовывается значительно позже – иногда даже в течение всего младшего дошкольного возраста (большую роль в сокращении этого срока играют разъяснения взрослых). Но сновидение, как было сказано выше, ребенок учится различать лишь к 5 годам. Здесь, конечно, большую роль играет развитие практического опыта ребенка: он убеждается практически в том, что виденное во сне не соответствует действительности. Но к сказкам у малыша сохраняется некритическое отношение во весь этот период: имея мало практического опыта, малыш к рассказываемому в сказке относится как к действительно бывшему, не отделяя еще в ней возможное от невозможного.

Вероятно, этим же объясняется в данном возрасте довольно частое смешение желаемого с осуществленным: ребенку, например, хочется получить картинку, он говорит: «ты мне ее даришь» и, не ожидая ответа, прыгает от радости и объявляет всем: «дядя подарил мне картинку».

Игра в значительной степени заполняет жизнь малыша. Вопрос о том, считает ли ребенок свою куклу человеком, свою игрушечную посуду действительно посудой, употребляемой в общежитии, неуместен: конечно, ребенок сознает разницу между живым человеком и куклой, посудой, стоящей в кухне, и игрушечной посудой, но дело не в этом. Вопрос не в том, галлюцинирует ли ребенок во время игры: конечно, нет. Пожалуй, неподходяще здесь, как это делают некоторые исследователи, говорить об «иллюзионизме» ребенка: впадая в иллюзию, мы серьезно принимаем дерево за человека. Такого серьезного отношения у играющего малыша нет: кукла – ненастоящий человек, игрушечная посуда – ненастоящая посуда. Но значит ли это, что к своим игрушкам, вообще к своим игровым ситуациям он относится несерьезно? Конечно, нет: он с сосредоточенным видом гребет, сидя на стуле, плачет, когда кто-нибудь «обижает» его куклу, и т. д. Однако, отношение ребенка к предметам своей игры не есть серьезное отношение, аналогичное серьезному отношению к вещам в бытовой практической жизни. Но это и не есть отношение не всерьез. Вообще отношение ребенка не дифференцировано еще так резко на серьезное и несерьезное, как у взрослых, вынужденных в своей практической деятельности проводить резкую грань между серьезным и несерьезным. Отношение ребенка не подходит ни под одну из этих категорий. Его отношение своеобразно: в данном случае, игровое.

В психологии, имеющей в виду, в первую очередь, взрослого, проводят отчетливое различие между представлениями и восприятиями, ощущениями и чувствами, но, когда речь идет о ребенке дошкольного возраста, установить такую ясную разницу между всем этим не удается. Есть основание думать, что у маленьких дошкольников имеются так называемые наглядные образы, которые по своему характеру занимают промежуточное положение между представлениями и восприятиями: восприятие ребенка по своей большой субъективности меньше отличается от представлений, чем восприятие взрослых, и представление детей ближе к восприятиям, чем представление взрослых.

Детские восприятия субъективнее восприятий взрослых, они больше смешиваются с представлениями. Точно так же и ощущения детей ближе стоят к чувствам, чем ощущения взрослых. Выражаясь терминами психологии, чувственный тон ощущения у детей выступает гораздо заметнее, чем у взрослых. Разницу между ребенком и взрослым в этом отношении можно хорошо видеть на примере боли. Порог периферических болевых ощущений у взрослых, по-видимому, ниже, чем у маленьких детей. Взрослые различают и локализируют болевой раздражитель гораздо лучше детей. Так называемая эпикритическая (различающая) чувствительность у взрослых лучше. Но общеизвестно, как сильно переживают дети боль, как сильно они чувствуют ее, как много такого, что не вызывает у взрослого боли, даже если оно фигурирует в большой степени, вызывает у детей боль. У детей больше, чем у взрослых, фигурирует протопатическая чувствительность, которая характеризуется большим чувственным тоном ощущений, но в то же время хуже различает качества объективной действительности.

Возможно, в связи с этим находится своеобразное аффективное отношение детей даже к неживым предметам: они иногда относятся к ним, как к имеющим определенный психологический характер. Двухлетка ушибся об пол и бьет пол на том основании, что он злой и сделал ребенку «бо-бо». Аффективная установка малыша влечет за собой его своеобразное отношение к сильно действующим на него неживым предметам: он сердится на них, наказывает их, жалеет и т. п.

Но детские восприятия не только еще недостаточно отдифференцированы от представлений и чувств; они так же недостаточно отдифференцированы друг от друга, и в этом отношении можно говорить о детской синестезии. Так, например, трехлетний ребенок, нюхая листок, заявляет: «листок пахнет зеленым». Даже, будучи 6-летним, он заявляет, что лучше слышит, если слушает с открытыми глазами.

Анализаторы маленького дошкольника еще далеко не достигли своего полного развития. Вот почему в программе раннего дошкольного возраста развитие анализаторов ребенка посредством всякого рода упражнений на различение цветов, тонов, осязаемых свойств материала и т. п. занимает очень большое место.

Добавить комментарий